Ковтун сделал еще пару вялых кругов по съемочной площадке, промокнул неприятно-влажным платком лоб и затылок, снова сел на антикварный диван. В павильоне стояла тишина, прерываемая негромкими разговорами массовки.

- Приехали, - влетела в дверь ассистентка Света, - уже поднимаются! Сейчас будут здесь!

Долгожданное известие совершенно не обрадовало Ковтуна, а только заставило его опять недовольно взглянуть на часы. Из восьми часов, отпущенных на смену, три прошли в бесплодном ожидании... Опять продюсеры будут ворчать.

- Так, - несколько раз хлопнув в ладоши, произнес он зычным режиссерским голосом, - все по местам. Массовка, подготовьтесь. Свет, камера!

Мужчины и женщины из массовки нехотя поднялись и принялись натягивать на себя пыльные, тяжелые костюмы. Вокруг завертелись костюмерши.

- Грим массовке, - напомнил Ковтун.

Из коридора донеслись гулкие звуки шагов нескольких пар ног и громкие разговоры, перемежаемые взрывами смеха. Ассистентка Света многозначительно заморгала Ковтуну.

"Ну да, - печально подумал тот, - им, конечно, весело. Смеются... А на то, что другим не до смеха, им, конечно, насрать..."

Секунду спустя в широких дверях съемочного павильона появилось несколько человек. Процессию возглавлял высокий человек почти двухметрового роста, широкоплечий, массивный, но неуловимо изящный, передвигающийся с какой-то кошачьей грацией. Длинные кудрявые волосы, намазанные чем-то блестящим, закрывали пол-лица, и ему приходилось то и дело смахивать их со лба, чтобы не наткнуться на стену, - это, очевидно, являлось частью его имиджа. На его смуглом лице застыло самодовольно-нахальное выражение.

"Как огурчик выглядит, - с тоской подумал Ковтун, - конечно, такие бабки заколачивать... Да еще с такой женой..."

Да, это был он - любимец российской публики, настоящая звезда эстрады певец Элем Симеонов, который прославился не столько своими выступлениями, сколько удачной женитьбой на легендарной Анне Разиной.